06.02.2012
Отец Виктор Мамонтов, игумен храма
Ефросинии Полоцкой в Карсаве (Латвия)
Человек создан для общения с Богом, для жизни вдвоем. Диалог, который начался «в начале», должен длиться вечно, ибо сам диалог вечен.
Слова: «Сотворим человека по образу Нашему и подобию Нашему» (Быт.1:26) подразумевают, что Бог есть общение, общение в любви.
«Творец приводил творение в бытие тем, – пишет С.С. Аверинцев, – что окликал вещи, обращался к ним, дерзнем сказать – разговаривал, заговаривал с ними, и они начинали быть, потому что бытие – это пребывание внутри разговора, внутри общения».
Вторая ипостась Святой Троицы называется Логосом, по-гречески – Слово, от того же корня происходит слово «диалогос» – т.е. «слово двоих».
Человек несет в себе возможность диалога, он тяготеет к диалогу, он изначально погружен в первожизнь.
Духовная жизнь не может развиваться в одиночку, ибо человек создан для общения. Конечная цель человека - соединение с Богом, обожение, одухотворение. Это единение есть тайна, совершающаяся в каждом из нас.
Нам, христианам, для достижения этой цели даны все условия в Церкви. Как же совершается наше единение с Богом? Вовсе не в результате какого-то бессознательного процесса, а Духом Святым и нашей свободой, ибо человек принадлежит к Царству Духа.
Все мы когда-то становились на первую ступень этого диалога. Это наше общение с самыми близкими людьми – с отцом и матерью. Когда человек появляется на свет, мать и отец являются для него зримыми образами невидимого Бога. Через них он получает дар жизни, с ними он вступает в первое, еще дословесное общение – через прикосновения, ласку, внимание, заботу.
Но сотворенный для общения в любви человек вдруг добровольно разрывает общение с Богом, отказывается слушать и быть услышанным. Творение Божие оставляет Творца.
Сатана, имитируя Бога, начинает говорить с Евой. В этом разговоре мы видим такую черту, как манипуляция. В истинном диалоге нет своекорыстия, нет намека на манипуляцию. В словах змея Еве мы видим не диалог, а как бы антидиалог. Это попытка проникнуть, как-то втиснуться в человека, в душу его, подавить человека, попрать его свободу. Сатана, соблазняя Еву, всевает в нее семя самодостаточности.
Вы, – говорит он, – вкусив запрещенный плод, станете как боги, будете самодостаточны, самоопределены.
Когда же идея самодостаточности входит в человека, и он принимает ее, захвачен ею, это калечит его врожденную способность к общению с Богом.
Вследствие выпадения из диалога человек стал смертным.
После грехопадения Господь не оставляет человека, не молчит, как это представляли себе деисты и о чем говорят некоторые современные мыслители.
Бог хочет продолжить диалог с человеком: Богу еще есть что нам сказать и есть что услышать от человека. Разговор продолжается. Это потому, что Бог жаждет человека. Любовь Божия не может забыть человека.
Но человек становится не способным на диалог.
Точка встречи Адамa с Богом при вторжении сатаны исчезает. Прежняя возможность войти в более глубокую, обширную реальность, чем «ты» потеряна.
Адам уже не находится в этой точке встречи. Там Господь его ищет: «Где ты?», но не находит.
До грехопадения Адам пребывал в свободных отношениях со всем творением. Он был поставлен во главу угла творения как предстоятель диалога всей твари. Когда Адам нарекает имена, он вводит тварь в общение с Богом. Он сам имеет дар разговора с Богом, дар понимания. И он этот дар сообщает и другой твари. Через Адамa вся тварь входит в эту симфонию прославления Бога, сущность которой есть радость.
Можно сказать, что синоним диалога – это радость. Митрополит Антоний пишет, что Сретение (встреча) по-сербски значит «радость». Недаром преподобный Серафим Саровский встречал людей словами: «Христос Воскресе! Радость моя!»
То есть каждая личность в этом мире, которая несет в себе свет общения, свет диалога, является источником радости для другого человека, как Адам был радостью для Бога.
Изначально диалог есть только радость.
После падения Адам, нагой и бессильный, стал скорбью для Бога. Так и любая личность в нашей жизни является радостью, и потеря общения, разговора с нею – скорбь для нас. Общение при утрате общности есть скорбь, поэтому диалог после грехопадения – иной.
Во-первых, это скорбь Бога: «Где ты, Адам?»
В этом призыве есть внутренняя боль, даже вопль о человеке.
Для Адамa диалог с Богом тоже является уже не радостью, а мучением. Он чувствует, как его наполняет страх, он прячется, он уже не свободен. В диалоге он уже не может предстоять.
Он все время как бы падает, и это – онтологическое падение. Он потерял возможность самостоять. Он должен опереть свое существо, свое существование на каких-то объектах.
Человек уже не является свободным, и смысл своего бытия находит в подчинении других личностей себе, потому что он уже не живет Богом, не имеет радости внутри себя.
Но Господь неизменно любит мир, человека, доверяет им и возводит их к утерянному диалогу через своих глашатаев – Ноя, Авраама и Моисея, судей и пророков.
В конце концов, по исполнении времен Господь говорит через Сына Своего Единородного – Иисуса Христа, Которого принес в дар, чтобы стало возможно возобновить утерянный диалог.
Как человек может начать восстанавливать общение с Богом?
Не с того, что мы рассмотрим все наши падения, все изъяны и будем в следующий раз осторожнее и осмотрительнее. Это приведет к тому, что мы закончим в духе Экклезиаста – высокой печали, что все суета сует. Печальная нота этого мудрого произведения в том, что автор утерял детское доверие, детское отношение к миру.
Обновиться диалог может опять только через дух веры, потому что в духе веры есть жизнь, есть возможность обрести новый опыт, новое общение, новое измерение своей жизни.
Когда Иисус Христос говорит: «Станьте как дети!», это означает, что ребенок – райский Адам – есть сама жажда диалога. Он, как Адам, прикасается к чему-то, хочет говорить с вещами, с солнцем, с людьми, с животными.
Когда мой знакомый спросил своего маленького сына:
– Что ты делаешь ночью?
тот ответил:
– Ухожу к Богу.