27.11.2013
Епископ Каллист (Уэр). Тайна смерти и воскресения.
Из книги: Каллист (Уэр), епископ Диоклийский. Внутреннее царство // Пер. с англ. - Киев: ДУХ І ЛІТЕРА, 2003
Митрополит Каллист (англ. Metropolitan Kallistos, в миру Тимоти Уэр, англ. Timothy Ware; род. 11 сентября 1934, Сомерсет) – епископ Константинопольской православной церкви с титулом митрополит Диоклийский, викарий Фиатирской архиепископии.
«ПРИДИ С МИРОМ»: ТАЙНА СМЕРТИ И ВОСКРЕСЕНИЯ
Именно с конца мы начинаемТ. С. Элиот
«Я знал, что ты придешь…»
В богослужении Православной Церкви, во время молитв, предшествующих началу литургии, царские врата остаются закрытыми. Затем приходит время начала самой Божественной Литургии: врата отворяются, святилище открывается взгляду молящихся, и священник возглашает начальное благословение. Религиозный философ князь Евгений Трубецкой вспомнил перед смертью именно это мгновение: «Пора начинать Великую Литургию, отворите царские врата»1. Смерть для него была не закрытием, но открытием врат, не концом, а началом. Подобно первым христианам, он смотрел на день своей смерти, как на день рождения.
Существование человека можно сравнить с книгой. Большинство людей смотрит на свою земную жизнь, как на «основной текст», главную историю, а на будущую жизнь – если только они и впрямь верят в будущую жизнь – как на «приложение», и не более того. Подлинно христианское отношение совершенно иное. Наша теперешняя жизнь на самом деле не более, чем предисловие, введение, ведь именно будущая жизнь является «главной историей». Момент смерти – это не завершение книги, а начало первой главы.
Об этой точке завершения, а по сути исходной точке, следует сказать две вещи, столь очевидные, что о них легко забывают. Первое: смерть – это неотвратимое и определённое событие. Второе: смерть – это тайна. Поэтому нам надлежит смотреть на свою предстоящую смерть с противоречивыми чувствами – с трезвым реализмом, с одной стороны, с трепетом и изумлением – с другой.
В земной жизни есть только одно обстоятельство, в котором мы можем быть уверены: мы все умрём (если только прежде не совершится Второе пришествие Христа). Смерть – это такое определённое, неотвратимое событие, к которому каждый человек должен приготовиться. И если я пытаюсь о нём забыть, скрыть от себя его неотвратимость, то остаюсь в проигрыше. Настоящая человечность неотделима от осмысления смерти, ведь только принимая реальность моего грядущего ухода, я могу в подлинном смысле слова стать живым. Как заметил Д. Х. Лоуренс, «без песни о смерти песнь о жизни становится безвкусной и глупой». Не ведая измерения смерти, мы лишаем жизнь её настоящего величия.
Митрополит Антоний Сурожский говорит об этом с замечательной силой: «Смерть – пробный камень нашего отношения к жизни. Боящиеся смерти боятся жизни. Невозможно не бояться жизни со всеми её трудностями и опасностями, если боишься смерти… Если мы боимся смерти, никогда не сумеем по-настоящему пойти на риск; мы растратим нашу жизнь, трусливо осторожничая и робея. Только глядя смерти в лицо, осмысляя её, определяя её место и своё отношение к ней, мы будем способны жить бесстрашно и в полную силу»2.
При этом наш реалистический подход к смерти и наша решимость «сообщить ей смысл» не должны приводить нас к преуменьшению другой стороны истины: смерть – это тайна. Что бы ни говорили нам различные религиозные традиции, мы практически ничего не знаем об этой «неведомой стране, откуда не возвращался ни один странник…» Поистине, как говорит Гамлет, страх смерти «сковывает волю». Нам следует сопротивляться соблазну заглядывать слишком далеко и говорить слишком много. Не должно опошлять смерть. Пусть она неизбежное и непреложное событие, но она же и великая неизвестность.
Суть трезвого подхода, который нужно сохранять по отношению к смерти, прекрасно выразил сирийский святой VII века преподобный Исаак Сирин: «Приготовь сердце своё к уходу. Если ты мудр, ожидай его всякий день. Каждый день говори себе: «Вот, пришедший за мною уже у дверей. Для чего же пребывать в бездействии? Ухожу навеки. Вернуться уже не смогу». С этой мыслью отходи ко сну каждую ночь и обдумывай её весь день. И когда наступит час ухода, встреть его с радостью и скажи: «Приди с миром. Я знал, что ты придешь, и я ничего не забыл из того, что может пригодиться в пути»3.
Большая и малая смерть
Определяя место смерти и наше отношение к ней, постараемся не упустить из виду три аспекта:
1. Смерть ближе к нам, чем мы предполагаем.
2. Смерть глубоко противоестественна, противна божественному замыслу, но, тем не менее, и она – дар Божий.
3. Смерть есть разлука, которая не разлучает.
Смерть куда ближе к нам, чем мы предполагаем, – она совсем не заключительное событие нашего земного существования, а непрерывно продолжающийся процесс в нас и вокруг нас4. «Я каждый день умираю», – говорит апостол Павел (1 Кор 15:31); ему вторит Т. С. Элиот: «Время смерти – каждое мгновение». Всё живое представляет собой ту или иную форму умирания, всё время мы умираем. Но в этом повседневном опыте смерти за каждой смертью следует новое рождение: всякая смерть – это форма жизни. Жизнь и смерть не противоположны, не исключают одна другую, а переплетаются. Всё человеческое существование – это смесь умирания и воскресения. «Нас почитают умершими, но вот, мы живы» (2 Кор 6:9). Странствие наше по земле есть непрестанная пасха, непрерывный переход через смерть к новой жизни. Между исходным рождением и финальной смертью весь путь нашего существования соткан из череды «малых» смертей и рождений.