25.05.2014
Вступление
Уже не в первый раз я сталкиваюсь с тем, что всё новое – это хорошо забытое старое. Вот и сейчас, перебирая семейные архивы, я наткнулась на пожелтевшие машинописные листки с рукописными пометками и с несколькими пометками «для И.А.К. от ММ». Я столько работала с текстами матери Марии, что сразу поняла: речь идет о так называемом самиздатском экземпляре с авторской дарственной Игорю Александровичу Кривошеину. Этот текст появился в 1938 г. в журнале «Путь», но для меня было истинным удовольствием обнаружить первоисточник. Думаю, что в те далекие годы многие авторы-эмигранты переписывали от руки под копирку или на машинке, как в этом случае, свои произведения, дарили и распространяли их, совершенно не надеясь, что эти тексты смогут появиться в том или ином журнале. Что-то выходило, а что-то кануло в Лету.
Этот текст по многим своим аспектам не устарел, он созвучен не только с тогдашним временем, но и с сегодняшними событиями, написан он ярко, образно и очень интересно. В этом тексте вся мать Мария, с её поиском правды Христовой и правды жизни, здесь есть и вечное метание интеллигента, и слова заступничества за «фарисея и книжника». Здесь и молот и наковальня, и вечный раздор между «попустить» или «допустить», и разговор о свободе: «когда человечество научилось бояться свободы, потому что оно знало, куда эта свобода привела»; знало, что при выборе есть два пути: или пойти за пророками, или опуститься в бездну. Только истинно русский человек, напитавшийся двумя культурами, проживший свою первую половину жизни в свободной России начала века, а вторую – на Западе, ставший духовным чадом о.Сергия Булгакова, неутомимой дарительницей милосердия, стяжательницей на путях помощи оступившимся, отважной монахиней в миру, грезившей о возвращении на Родину, может так ярко и как бы противоречиво выступать защитницей традиционалистов фарисеев и рыдать о церковной несвободе: «Да, в пустыне духа, во времена духовной засухи фарисей оправдан, но Петровская Церковная эпоха кончилась, в России было восстановлено патриаршество, и после сотен лет вновь начались гонения на христианство». Она пишет о новомучениках, её жаркие огненные слова (и здесь в который раз слово «огонь» преследует м.М.) пронзают, и стоит вспомнить, что это писалось в 30-е годы XX века, именно в страшные годы «гонения на церковь и христианство, в таких размерах, которых не знала первохристианская Церковь и которые физически уничтожили верующих, и целые поколения выросли в полном неведении о Христе». Ксения Кривошеина, автор сайта о м. Марии [1]
Оправдание фарисейства
Впервые опубликовано в журнале «Путь» №56, май–июнь 1938 г. органом русской религиозной мысли под редакцией Н.А. Бердяева при участии Б.П. Вышеславцева (Париж). Данный текст воспроизводится по рукописи из архива Кривошеиных (Париж) с дарственной подписью самой м.Марии и словами: «Господь наш Иисус никак не мог согласиться с отношением фарисеев к богатству. Ведь среди них считалось, что богатство есть свидетельство особой милости Бога к человеку, а Иисус учил: “Не можете служить Богу и мамоне”. Именно поэтому он призывал не к накоплению богатства, а к благотворительности: “Продавайте имения ваши и давайте милостыню” (Лк.12:23). И добавлял: “Когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди” (Мф.6:2)».
Евангельское повествование как бы в малом кристалле запечатлело в себе всё, что бывает и всё, что может быть в мире. В этом смысле мировая история является неким макрокосмом, в котором действуют те же силы, которые действуют в Евангелии.
Недостаточно говорить о том лишь, что события жизни Спасителя вечно совершаются в мире, что вечно рождается Христос и лежит младенец в Вифлеемских яслях, что вечно звучит Его проповедь и совершаются Им чудеса, недостаточно чувствовать, что над миром вечно вознесён Голгофский крест и вечно распинается на нём Истина. Недостаточно видеть вечное Воскресение, вечно пребывающую в мире Пасху. И даже ощущение апокалиптических свершений, вечно не только угрожающих всему земному, но и реализуемых в человеческой истории, не исчерпывает того, что в результате воплощается в мире.
В известном смысле каждый человеческий образ, явленный и раскрытый нам в Евангелии, отображается в ходе человеческой истории. Так же блудница продолжает омывать слезами ноги Спасителя, так же ввергается в бездну стадо свиней, так же обращается мытарь, и ученики точно также идут, оставив свои сети за Учителем. И вечно отрекается Пётр, и вечно по вере идёт он по водам, и вечно противостоят Христу блюстители закона, книжники и фарисеи, и задают Ему лукавые вопросы, и предают, и толпа кричит: «Распни, распни Его!»
В макрокосме Вселенной, в мировой истории, мы узнаём целые периоды, стоящие под тем или иным знаком Евангельского повествования.
Евангельской хронологии, конечно, нет, потому что в Божьих судьбах наша земная, временная последовательность случайна. Может быть, всегда существует всё наличие Евангельских событий, и Рождество единовременно с Голгофой, и Голгофа с Воскресением. Мы только чувствуем, что каждая эпоха выдвигает по преимуществу то, что ей ближе или более свойственно.
И тянутся долгие века, когда книжники, законники и фарисеи блюдут завещанный им отцами закон: когда в этом вечном всемирном Израиле всё покойно, пророки молчат, жертвы приносятся в храм, фарисей бьет себя в грудь и благодарит Бога за то, что он не как мытарь.