Христианский тезис о преображении природы, в отличие от «концепции устойчивого развития», не является лишь декларативным. Современные исследования православных экологов, проведенные в последние годы, убедительно доказывают, что гармоничная триада «население — хозяйство — ландшафт» или так называемый геотрионправославного монастыря и традиционной русской усадьбы в полной мере «может быть использован в качестве модели при проектировании экологически устойчивых социально-экономических систем» [30]. Напряженная духовная жизнь в русских монастырях положительно сказывалась на развитии хозяйства и в то же время буквально преображала жизненную среду на обширных пространствах, далеко за стенами обителей. Это явление аналогично обожению духа, души и тела православного подвижника в результате его духовно-нравственного роста и непрестанного богообщения [31]. Действительно, даже крупнейшие обители, несмотря на значительные масштабы вовлечения в хозяйственный оборот природных ресурсов, никогда не оказывали деструктивного действия на среду, а наоборот, великолепно гармонировали с окружающим ландшафтом, «вписывались» в местную экосистему.
Ярким примером служит описание знаменитого Валаамского монастыря известным русским писателем И. Шмелевым в начале ХХ в., когда эта обитель являлась крупнейшим не только духовным, но и хозяйственным центром России: «Острый гудок катится по проливу. Отвечают ему леса и скалы. Влево, на отвесной скале, высоко — собор. На голубых куполах, без солнца кресты сверкают — червонным золотом. По высоченной скале лепятся клены, висят над фруктовым садом…» [32]. В.И. Чирков, большую часть жизни посвятивший исследованию экосистемы Валаама уже в советское время, когда монастырь был закрыт и хозяйство обители пришло в запустение, приводит в своем исследовании «Сады Валаама» цитаты из архивных документов ХIХ в. Скупые записи рассказывают о том, с каким трудом на голых скалах создавалась насыпная почва местами саженной глубины, в состав которой входили песок, суглинок, щепной перегной [33].
Не менее удивительно гармонируют с окружающей средой другие известнейшие обители: грандиозная природно-хозяйственная система Большого Соловецкого острова; Толгский монастырь, окруженный кедровой рощей и виноградником; Оптина пустынь с ее садами; Успенская Святогорская лавра; Троице-Сергиева лавра; Святая гора Афон и многие другие. Вдохновленный этими примерами протоиерей Глеб Каледа писал:
«Наши города тоже должны быть прекрасными, вписываться в природу, иметь индивидуальный облик. Замечено, что рост детской преступности колеблется в зависимости от природно-архитектурной обстановки их проживания. <…> Церковь сейчас <…> приступает к реставрации духовно-нравственных и экологических систем монастырских общежитий. Монастырские хозяйства могут стать, как и были в Православной Руси, образцами любовного экологически чистого хозяйствования» [34].
В свете такого понимания взаимосвязи духовно-нравственного состояния человека и «здоровья» среды полностью не выдерживают критики попытки противопоставить в некоторых публикациях «стремящуюся достигнуть гармонии с природой» языческую цивилизацию и «потребительскую технотронную, христианскую» [35], для которой якобы характерно «ортодоксальное <…> высокомерие в отношении к природе» [36]. По справедливому замечанию диакона А. Кураева, нонсенс здесь состоит и в том, что «теперь христианство модно обвинять не за его отсталость, не за его противодействие научно-техническому прогрессу, а, напротив, за то, что именно христианство, оказывается, и породило этот самый прогресс и все проблемы, с ним связанные» [37], — эгоцентризм, гедонизм, алчность!
Разнообразные агиографические источники древнего и нового времени часто свидетельствуют о полноте взаимного понимания между очистившими свое сердце православными подвижниками и окружавшими их дикими животными. Это эпизоды из житий преп. Герасима Иорданского, Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Павла Обнорского. «Подлинное вышеестественное величие и милосердие по благодати», сострадание и бережное отношение ко всему живому отличало одного из величайших святых минувшего ХХ века — преп. Силуана Афонского [38].
Эти примеры ясно и наглядно показывают, что причиной экологического кризиса является не христианское учение и мировоззрение, а наоборот: или отход от тех духовно-нравственных ценностей и установлений, которые проповедует Церковь, или их равнодушное декларирование, ничего общего не имеющее с настоящей жизнью во Христе, т.е. губительный переход от христоцентризма к секулярному антропоценризму. Библейско-святоотеческое учение утверждает, что Мир создан, конечно же, не ради человека… а для Богочеловечества!
«Полное преодоление экологического кризиса в условиях кризиса духовного немыслимо», — сказано в «Основах Социальной Концепции Русской Православной Церкви» (Разд. 13.6) [39].
Особое значение может иметь голос Церкви и в формировании религиозных мотиваций сохранения существующего биологического разнообразия на уровне организмов и экосистем, как творения Божиего, особенно в тех ситуациях, когда экономические и социально-политические мотивы в силу ряда причин оказываются недостаточно эффективными.
Итогом данных размышлений могут послужить некоторые богословско-этические принципы формирования экологически просвещенного и созидательного творчества, развитые в рамках христианской парадигмы [40]:
отношение человека к природе находится в теснейшей взаимосвязи с отношением человека к Богу;
кризис экологический проистекает из кризиса духовного;
духовное начало жизни является фундаментальной основой экологической морали, способствующей выживанию природы и общества;
в связи с этим определяющей в формировании и реализации процессов управления экологическими проектами на локальном, региональном и планетарном уровнях должна быть роль духовно-нравственного начала;