19.06.2011
БАБАНОВА О. А.
Академик Академии Художественной Критики
Член Ассоциации Искусствоведов
В 2003 году исполняется сто лет со дня смерти выдающегося русского мыслителя Николая Фёдоровича Фёдорова. Даже в начале нового тысячелетия его мысли кажутся невероятными и дерзновенными, в особенности главная его мысль о возможности полной победы над "последним врагом" - смертью, и воскрешении всех живших на земле поколений "отцов". Забвение этой самой главной для достижения полноты бытия человека задачи превращает жизнь на земле в лучшем случае - в погоню за сменой впечатлений, в конце которой его ждёт унылое прозябание, а в худшем - в рукотворный ад, оснащённый самыми совершенными и "прогрессивными" орудиями уничтожения.
В грандиозной задаче, поставленной Николаем Федоровым перед человечеством, каждый из трех компонентов Разума - Религия, Наука и Искусство - имеет свою конкретную задачу. Религия ставит цель, Наука создает средства в форме знаний, теорий и технологий, но главная задача - использовать эти средства для достижения цели - ложится на плечи Искусства. Наиболее ярко проявляется подобие Божье в человеке именно в роли творца, а высшей формой искусства, по мысли Федорова, является внехрамовая, вселенская литургия - "Общее Дело". "Если храмовая литургия в настоящее время не вполне соответствует своему названию или значению служения общему делу, то только потому, что в жизни мы выказываемся не теми людьми, какими являемся в молитве" - писал Федоров (1). До тех пор, пока искусство сознательно не поставлено его творцами на служение делу победы над смертью и воскрешения усопших, даже из уст титанов не сможет вырваться ничего, способного противостоять воплю Микеланджело
" ... мой жалкий гений
извлечь, любя, способен смерть одну."
"Если Микеланджело,- говорит Федоров,- приписывает слабости своего гения, что он силою своего искусства может вызвать только мертвое, несмотря на то, что горит желанием вызвать живое, то все художники, философы должны согласиться, что не в недостатке гения, а в недостатке искусства или техники вообще, нужно искать причину мертвенности искусства, т. е. в самих материалах, самих средствах, которые употребляет искусство. ... Но он знает и слабость природы такой, какою она есть, т. е. слепой. Он видит это изумительное противоречие, по которому художник-творец кратковременнее своего творения. Причина, говорит он, уступает следствию, природа побеждается искусством..." Хотя эта победа - лишь "мнимое воскрешение", она дает надежду на то, что творческая мощь Художника способна осуществить и воскрешение реальное.
Именно к нему призывает искусство Федоров, и вне этой задачи полагает заблудившимися и поставленными на роль слуг потребителей "мануфактурных игрушек" и искусство, и науку. Он призывает людей возвести очи от "града земного", который "поставил целью наслаждение, отрекся от отцов ... поставил своим законом прогресс, который состоит в борьбе и вытеснении... ведет ко взаимному ограничению и смерти, как результатам борьбы", к "граду небесному", суть которого состоит в "спасении всего вытесненного, потому что соединенный человеческий род будет иметь источником жизни, будет получать средства к существованию не от ограниченной земли, а от безграничного неба, управление силами которого будет результатом объединенного рода человеческого." (3)
Картина современного искусства вбирает в себя как традиционные реалистические и символические направления, так и продолжение всех течений, которые зародились в конце ХIХ века и получили широкое распространение по всему миру в широком спектре форм от примитивизма до абстракционизма. По нашему убеждению, все формы искусства в принципе способны служить делу воскрешения - кроме искусства конъюнктурного, неискреннего. Впрочем, и слово "искусство" в применении к этому феномену неуместно.
Искусство ХХ века пронизано энергиями разрушения. Многие художники, ломая традиционные формы искусства, пытались дойти до самых глубинных корней мироздания и понять природу разрушительных стихий, боли, греха, смерти. Но если эта работа вела к действительному пониманию, она тем самым обнажала причины неродства, а всякое понимание болезни - это возможность ее излечения. Лишь когда художник начинает наслаждаться картинами распада и сознательно служит смерти, его живопись превращается в "мертвопись", а сам он попадает в ловушку, в безысходный адский лабиринт, в котором, как тени в Дантовом аду, вынуждены бесконечно кружиться художники эпохи постмодерна. Отказ от Истины неизбежно ведет к утрате Красоты. Истинное искусство - это всегда "проект", оно открывает путь к возделыванию Эдемского сада, является проводником Божественных Энергий на землю. Даже в такой форме живописи, как натюрморт, присутствует это задание, причем во французском слове слышна печаль по "мертвой природе", а в английском "still life" - спокойное ощущение нетленности красоты.
Высшим синтезом искусств, достигнутым на земле, является храмовое искусство, которое стало свидетельством и проповедью воскрешения - и в литургике, и в архитектуре, и в иконописи. "Смысл же храма, - пишет Федоров, - заключается в том, что он есть проект Вселенной, в которой оживлено все то, что в оригинале умерщвлено." Но "храм, даже самый громадный, мал до ничтожества сравнительно со Вселенной, им изображаемой." Высшей же формой искусства станет "коперниканское искусство", храмом для которого станет вся Вселенная, а дело напоминания об ушедших отцах станет делом их воскрешения.