Что сделали Змей и Ева в раю? Ева под влиянием Змея (злой силы!) вкусила от древа познания... Ну а затем, как известно, на¬чались все неприятности Евы и соблазненного ею Адама. Древо познания добра и зла. Наука. Наука, спасающая чело¬века, природу, несущая добро людям, — и наука, вмешивающая¬ся в жизнь человечества с мгновенным и отдаленным во времени злом, разрушающая природу, вплоть до самой жизни на Земле. Электричество, освещающее наше жилище, и атомная электро¬станция, дающая необходимую для этого энергию. Лазер во всех его вариантах. Коррекция неисправности в генетическом хозяй¬стве организма — и... Ну да, всем хорошо известны газетные со¬общения об «ужасах» генной инженерии. Клонирование... Как трагична жизнь родителей больного ребенка — дома ли он, в доме ли для инвалидов! И какой страшной может быть непобедимая бактерия, вирус!
Так все-таки, почему же я так ценю благословение митропо¬лита? Образованный, современный и глубоко верующий, влады¬ка Иоанн не закрывал дорогу в неизвестное. Он отдавал это неизвестное в наши руки, понимая, вероятно, что для нас это — ско¬рее антиреклама, чем реклама, и, уж конечно, подход к вопросу будет самый бережный, ничто не будет использовано во зло. А 18-20 марта 1998 года в Москве состоялся Всемирный Русский На¬родный Собор на тему «Вера и Знание», где блестящие сообще-ния сделали президент Российской Академии наук Ю. С. Осипов и владыка Кирилл. Вступительную речь произнес патриарх всея Руси Алексий II.
И еще одно отступление. Я не знаю, что здесь совпадение, что — закономерность. Но во всех тех редких случаях, когда мы реально приближались к прорыву, «шли на прорыв» в неизвест¬ное, вокруг нас, и в частности вокруг меня, начиналась какая-то более или менее неприятная «метель» — множество социальных и личных неприятностей. О том же рассказывают и некоторые другие ученые — в частности те, кто занимается обратимостью времени (например, профессор А. А. Гриб, заведующий кафедрой высшей математики Санкт-Петербургского университета эконо¬мики и финансов).
Есть ли тут материальное начало? Думается, что очень важно именно здесь, в «Зазеркалье», скрупулезно отделять «чистых» от «нечистых», простое материальное нашего обширного миро¬воззрения и сложные, странные, но существующие явления.
Когда я проанализировала свои «прорывы» и свои «метели» спустя многие годы, что позволило мне объективно отнестись не только к окружающим, но и к себе, я пришла к выводу, что надо расширить применение мудрой пословицы: «Умный винит себя, дурак — товарища». Дело в том, что в минуты (иногда — в годы) творческого подъема, того, в котором только и возможен прорыв в неизвестное, новое, не говоря уж о «Зазеркалье», человек ме¬няется. Казалось бы, азбучная истина. Ученый, конечно же, на¬ходится в другом состоянии — подъема, озарения, внешне про¬являющихся чем-то вроде гордости, своеобразного уважения к себе. Гордость за еще не сделанное? Гордость за возможность осу¬ществить прорыв? Не та ли это «гордыня», которая лидирует в списке семи смертных грехов? Надеюсь, что не та, но... довольно близко.
И «метель» кружится вокруг ученого, вызвавшего ее на себя тем, что изменился он сам. Я очень не скоро пришла к этим мыс¬лям. Сейчас полагаю: да, так быть может. Думаю даже, что так оно и есть, хотя мне очень нелегко далось и это осознание, и это признание. Но, конечно, признание легче, чем осознание, пони¬мание причин социально-биологической «метели». Хотя вряд ли все именно этим исчерпывается. Конечно, все не так просто,.. (Кстати, как возрастает уважение к человеку, когда он говорит эти слова!.. )
В маленьком кругу товарищей будущих скорых открытий чув¬ство окрыленное внутренней силы вызывает подъем; люди, идущие вместе» загораются, думают и работают лучше, интерес¬нее, легче. Вокруг — у тех, кто не вместе идейно и исполнитель-ски, но все равно близко, — все это часто вызывает зависть и раздражение, переходящие у отдельных лиц в агрессию, и их аг¬рессия, особенно если личность не одарена ничем, кроме пассио¬нарности, или преимущественно ею, ведет за собой раздраженных. Примерно так; эти там, похоже, нашли клад или вот-вот най¬дут. Пусть делятся. Мы тоже тут были... Мысленно я вижу теперь подобные ситуации в виде двух хоро¬водов; маленького — внутри, большого — снаружи, движущихся в разные стороны. И так как каждый человек в маленьком хорово¬де, как и во всех таких празднично-театральных ситуациях, стоит спиной к тем, кто в большом, он очень уязвим и, хотя и по-разному, физически выживает в двух ситуациях; сохраняясь как победитель (если!) или сдаваясь как побежденный (если!). А вокруг живет дей¬ствительно большой мир, больше или меньше вникающий в суще¬ство происходящего. (Толи он шубу украл, то ли у него шубу укра¬ли, но что-то было.) Наиболее выгодно для человека во внутрен¬нем хороводе уметь при победе совсем забывать про «метель».
«Какое все это имело значение, если есть Победа?» Или, как лю¬била говорить моя мать: «А все-таки это получилось, а все-таки я (мы) этого добилась». Цена не имела значения.
А я знаю, что и где со мной сделала цена, чего я каждый раз лишаюсь после очередной «метели». Последняя — и самая страшная — «метель», где ведущими стали мои самые близкие, но не вошедшие во внутрен¬ний хоровод, начиналась постепенно. Мне совсем не каза¬лось, что она перейдет в «ураган», мне не верилось... но это есть теперь, было в моей жизни. Есть это и в их жизнях, жизнях людей второго хоровода... И этого не вычеркнешь.